Расслабься и читай...
В Стране Черного Лотоса
переходящее в сотрясающее,
итоговое аллегро энержико. Но именно это-то ему и не давалось,
выворачивало наизнанку. Не сама музыка: ноты лежали перед ним четкими,
правильными рядами, введенные в программу портативного компьютера. Все
дело было в оркестровке, которая пытала его похлестче маститых
средневековых мэтров, сводила его с ума.
С самого начала он задумал начать скерцо флейтами с контрапунктом в
лице одного-единственного фагота. Результат должен был получиться хоть и
комичным, но сильным. Этакий кусочек музыкального черного юмора, который
по праву оценили бы такие люди, как Берлиоз и Барток. Наверняка оценили
бы! Затем вступали вторые скрипки и басы, плавно переходящие в небольшую
изящную токкату для духовых инструментов, которые он свел воедино. Токката
вышла просто на диво, но, черт возьми, он до сих пор не мог решить, как
перейти с конца адажио в начало скерцо! Он находился в творческом тупике и
все из-за этой паршивой оркестровки!
Все было плохо. Звучало, как в балагане. Флейты совсем где-то
потерялись, а фагот вместо того, чтобы вступать временами в их песню
печально-торжественным голосом, звучал, как сломанная труба, как будто
кто-то спускал воду в уборной или у кого-то крутило в животе.
Он с яростью уставился на синтезатор и мотки кабеля, окружавшие
инструменты. Что, если плюнуть на фагот и заменить его саксофоном?
Оркестровку тогда, пожалуй, удастся закончить достаточно быстро, но... Все
это будет слишком дорого для исполнения! Какой оркестр из маленького
городка позволит себе нанимать саксофониста? Вот то-то!
Черт, дьявол! Равель же нашел тот звук, который искал. Так же, как и
Дебюсси. И Гриффис. Если французы образца начала двадцатого века и
болезненный американец создали свои эффекты, почему то же самое не может
сделать опытный ученый из Нового Орлеана?!
С самого начала он отгонял от себя мысль о саксофоне, как назойливую
муху, ибо дал себе зарок использовать что-либо, имеющее общее с джазовыми
обертонами. Ему не повезло с местом проживания. Всю жизнь приходилось
бороться с джазом, как с самым злейшим врагом.
- А, так вы говорите, что вы композитор из Нового Орлеана?! Значит,
ваша работа обязательно ориентирована на джаз, не так ли?
Он покачал головой, словно хотел отделаться от наваждения и
одновременно возразить. Удивительно! Чудовищно! Как легко люди все-таки
обобщают! Критикам и публике уже все ясно, когда они слышат, что ты
приехал из Луизианы. Им уже не нужно даже ничего слушать. Но у него
никогда не было намерения становиться вторым Луисом Готтчелком!
Его работа не имеет никакого отношения к джазу! Она имеет отношение
только к его каюнской наследстве
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53