Расслабься и читай...
В Стране Черного Лотоса
станет хоть чем-нибудь
полезной народам Узора в их борьбе со злом Назначения. После этого все
участники экспедиции заметно приуныли. Особенно гивистамы, у которых в эти
дни начался очередной и очень сильный приступ ностальгии.
Корабль продолжил полет, выныривая из субпространства вблизи то
одного, то другого мира и ни на йоту не уклоняясь от танго маршрута,
который был заложен в его навигационные компьютеры лучшими из астрономов
Узора. Команда то приободрялась, то сникала. Эти перепады настроения
приобрели регулярность и предсказуемость. Кальдак начал все больше
склоняться к мысли о том, что на командирское кресло следовало сажать не
его, солдата, а какого-нибудь именитого психолога.
Среди всей команды только одно существо никогда не доставляло никаких
хлопот командиру. Это был Пасийакилион.
Когда Кальдаку хотелось уединиться ото всех, включая Яруселку и
Соливик, - да, да, и такие бывали минуты, - он всегда шел к турлогу, в его
скудно освещенную искусственную нору. Тот всегда сидел в самом дальнем ее
углу на корточках. Один глаз, чуть колыхавшийся на длинном черенке, был
устремлен на входящего, а другой внимательно смотрел в раскрытую книгу. И
хотя Кальдаку казалось, что Пасийакилион совершенно игнорирует его, он
точно знал, что внимание турлога строго равномерно распределено между его
персоной и чтением.
У турлогов были инфлексивные экзоскелеты, как у ракообразных. Этот
нелепый каркас весьма и весьма стеснял движения турлога. Большие,
неуклюжие клешни были мало приспособлены для совершения самых простейших
манипуляций. Как, например, нажатие кнопки, обращение со столовыми
приборами. Специальные устройства усиливали и одновременно переводили
скрипучий голос Пасийакилиона и то, что он говорил. По сравнению с
турлогом самый неуклюжий и неповоротливый лепар из корабельной команды
рабочих выглядел самим воплощением грации и изящества.
На появление командира турлог, как правило, никак не реагировал. Даже
не приветствовал гостя. На минуту в этой берлоге воцарялась пауза, которая
только Кальдаку казалась неловкой. Затем командир произносил четко и
раздельно приветственные слова. Только после этого его вознаграждали
ответом, лишенным не только воодушевления, но и вообще каких-либо чувств.
Командир никогда не мог определить, сколько внимания турлог уделяет его
визиту и сколько своим собственным делам. Глаза этого существа обычно были
повернуты в совершенно разных направлениях. Создавалось впечатление, что
Пасийакилион целиком поглощен своим чтением, потому когда он вдруг отвечал
на вопросы капитана, того это заставало врасплох. Турлог был самим
олицетворением бесстрастности.
Порой Кальдак спрашивал себя: как бы раз
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53