Расслабься и читай...
Еще поэт
не знаю.
Великан двинулся в дальний угол. Несмотря на свои большие размеры,
весь пол камеры был устлан кусками пика-пины. Септембер растянулся на них,
заложил руки за голову и уставился в потолок.
- А пока я собираюсь соснуть.
- Как же это? - с удивлением спросил Этан. - Как можно спать, когда
жизнь в опасности?
Септембер прикрыл глаза, словно отгораживаясь от камеры и товарищей
по несчастью:
- Приятель, это хорошо в том отношении, что, если они убьют во время
сна, ты уже об этом не узнаешь.
Этан хотел было спорить, однако он был так же измотан, как и
подавлен.
Старые подстилки оказались неожиданно удобными.
- Проснись.
9
Перевернувшись, Этан приоткрыл один глаз. Он лежал один, рядом с
решетками. Кто же это разговаривает с ним посреди ночи?
- Да проснись же! - теперь голос был более настойчивым.
Сухие волокна пика-пины затрещали, словно крылья горящих в огне
мотыльков, когда он неуклюже поднялся на колени и уставился в слабо
освещенный коридор. Факелы бросали свет на камеры и проход между ними.
Голос явно принадлежал не тюремщику, флегматичному трану, который
периодически появлялся проверить, не выбрались ли чужеземные демоны из
своей темницы при помощи какой-нибудь неизвестной магии.
Он видел прижавшийся к решеткам слабый силуэт, который принадлежал
трану, как он и ожидал. Но это была женщина - вот это было совершенно
неожиданно. Желтые кошачьи глаза блеснули в свете факелов.
- Пожалуйста, - беспокойно сказал голос, и глаза быстро повернулись
по направлению к коридору. - Скоро будет смена тюремщиков. Мы должны
дорожить каждой минутой.
Решив, что это не сон, Этан поднялся на ноги. Подойдя к решетке, он
узнал, наконец, говорившую.
Это потрясло его больше всего.
- Но ведь ты же королева Ракоссы?..
Женщина плюнула, и за плевком последовало ругательство:
- Он называет меня своей сожительницей. Двор обращается ко мне, как к
лицу королевского рода. Но я лишь подставка для его когтей, он вытирает об
меня ноги. - В голове слышалось больше ненависти и горечи, чем Этан мог
вообразить. Каждое слово источало сарказм и боль, каждое предложение
источало яд. Но говорила она спокойно и тихо:
- Меня зовут Тиильям Хох, чужеземец. Меня купили, чтобы сделать из
меня меньше, чем домашнюю зверюшку. Королева? - Ярость помешала ей
рассмеяться. - Я вещь, которую он использует, с которой играет, словно с
любимым мечом, но о мече больше заботятся и с мечом обращаются лучше, чем
со мной.
Этан теперь уже и сам выглядывал в коридор.
- Ты сказала, что будет смена тюремщиков. А как же тот, что дежурит
сейчас? Он п
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54