Расслабься и читай...
Барышня и дурак
ьно, нужно создавать идеи, которые поддерживали бы Спарту.
- Понятно, - сказал Майон. - Создать насквозь фальшивые "ценности духа"? Но это невозможно, фальшивка в конце концов всегда будет распознана. Нельзя же обманывать народ до бесконечности. И еще. Ты несколько раз повторил "мы". А кто это? У тебя же никого нет, только слуги и наемники. А духовных сподвижников почти нет и скоро совсем не будет. Мне кажется, ты страстно мечтаешь об единомышленниках, но не выходит ничего.
Нестор встал, задумчиво пошевелил бледными губами, словно стараясь припомнить что-то исключительно важное, что позволило бы ему одержать в споре решительную победу.
- Мне очень жаль, - сказал он наконец.
Он вышел, притворив за собой дверь, и Майон в два прыжка оказался у очага. Спросил тихо:
- Все слышал?
- Да, - раздался шепот.
- Не забудешь?
- Нет.
Майон отскочил а повернулся к двери. Ее распахнул стражник и равнодушно бросил:
- Выходи, что ли?
Все - от царского дворца до колченогой скамейки во дворе - останется на своих местах, но солнечный осенний мир погаснет для него, как выгоревший светильник. Останутся все лица, слова, запахи и звуки, только его не будет. Невозможно было в это поверить, в сознание не вмещалось, хотя сознание способно вместить в себя всю Вселенную, в нем совершенно нет места для такой вещи, как смерть.
"А древние почтенные города Эллады еще горделиво именуют наши юные Афины провинцией, - подумал он. - И тем не менее провинция эта кое-чему научила и кое-что доказала - не зря затратил на нас столько сил сам Многомудрый Нестор..."
Стражник ударом кулака вытолкнул его на улицу и с треском захлопнул калитку. Майон удивленно оглянулся, но тут же все понял. Справа во всю ширину улочки стояли четверо, и слева такие же, хмурые, тусклоглазые, и возле дома напротив. Остро посверкивали спартанские метательные ножи, и нечего было пытаться достать хотя бы одного в броске - слишком далеко, он не успеет. Все же умирать следовало в полете, в беге навстречу ветру, и он вложил всю силу в отчаянный прыжок в сторону ближайшего.
Ножи взлетели, свистя.
18. ВРЕМЯ И ПИРАМИДЫ
Нестор Многомудрый, царь Пилоса, дух и мозг Троянской войны, заклятый враг Геракла, сидел в одном из залов царского дворца, у очага, несмотря на жаркий день разожженного так, что пламя металось и гудело. Он брал по листку из лежащей на коленях рукописи Архилоха, бросал в огонь и, по-птичьи склонив набок голову, внимательно смотрел, как наливаются жаром буквы, вспыхивают углы, занимается середина и лист превращается в невесомо колышущиеся лохмотья пепла, а там и пепел рассыпается, уносится в дымоход. Жаль, что листов осталось так мало, будь его воля, это занятие продолжалось бы до бесконечности - чтобы не думать.
Не думать он не умел, он привык думать много и углубленно, это стало необх
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51